|
 Священномученик
Алексий (Никольский Алексей Иванович) родился 10 февраля 1877 г.
в селе Генино Серпуховского уезда Московской губернии в семье
священнослужителя. По окончании Вифанской Духовной семинарии
он в 1898 г. поступил в Московскую Духовную Академию,
которую закончил со степенью кандидата богословия в 1902 г.
По окончании Академии Алексей Иванович в составе группы студентов
совершил поездку на Святую Землю. Вскоре он был назначен на
должность помощника ректора Тверской Духовной семинарии; а
впоследствии – преподавателем Рославльского Духовного училища.
Собранием «Общества во имя святителя Тихона для вспомоществования
бедным» был избран помощником секретаря и членом правления
этого общества.
Через два года Алексей Иванович женился
на Анне, младшей из двух дочерей настоятеля церкви Преображения
Господня в Наливках (снесенной одной из первых в 1929 г.),
протоиерея Николая Копьева, и был рукоположен в священный
сан, причем просил направить его в сельский храм.
Резолюцией митрополита Московского Владимира
(Богоявленского), определен настоятелем Троицкой церкви села
Троицкое-Кайнарджи и с 1904 по 1930 гг. прослужил в этом храме.
 Отец
Алексий был хорошим проповедником, при-чем в проповедях и
беседах он знакомил прихожан с историей Церкви, объяснял смысл
богослужения. Преподавал Закон Божий (с 1907 г.) в Кожуховском
земском училище. Жители Троицкого-Кайнарджи и окрестных сел
его любили и уважали, причем это были не только люди простые,
но и интеллигенция, значительная часть которой была заражена
уже в те годы ядом неверия.
После революции, когда семья отца Алексия
бедствовала, кто-то из прихожан подарил ему корову, крестьяне
выделили ему часть поля под покос и землю для огорода – с
помощью двух дочерей-подростков он с матушкой управлялся по
хозяйству.
Во время кампании по изъятию церковных ценностей
в Троицкий храм прибыла комиссия, состоящая в основном из
молодежи. Взяли инвентарные книги и принялись считать, что
подлежит «экспроприации». Отец Алексий уговорил комиссию взять
серебро по весу, и пока приезжие пили чай, а затем играли
в футбол на лужайке перед храмом, посланные батюшкой доверенные
люди обошли всех знакомых, и было собрано необходимое количество
серебряных ложек, вилок и прочего - церковная утварь была
спасена.
Службы отец Алексий вел с прежним усердием;
всенощные бдения служились по уставу, с перерывами для отдыха
и раздачей хлеба для подкрепления сил молящихся.
В 1929 г. исполнилось 25 лет его служения
в Троицком-Кайнарджи. Он был награжден митрой, и по-здравлять
его приехали со всей округи. Как вспоминает Н.И. Якушева,
накануне отец Алексий привез из закрытой и подлежащей сносу
церкви колокол, и его подняли на колокольню Троицкой церкви.
Один из друзей батюшки, юрист, увещевал его «не слишком громко
звонить».
 В
конце 20-х годов в соседней деревне Фенино открыли избу-читальню;
присланный из Москвы комсомолец-избач повел себя нагло: не
только насмехался над «предрассудками» селян, но начал приставать
к местным девушкам. Местные ребята за это его раза два отколотили.
Как-то раз, когда отец Алексий ночью проходил по деревне (видимо,
его позвали к кому-то для исполнения срочной требы), в кустах
раздался выстрел. Хотя отец Алексий шел в полном одиночестве,
наутро местным властям о происшествии стало известно, и батюшку
стали обвинять в подстрекательстве на убийство избача.
В 1930 г. отца Алексия арестовали,
обвинив в контрреволюционной агитации, и приговорили к трем
годам ссылки. С начала 1931 г. он находился на лесоповале
на реке Пинеге, под Архангельском. В1932 г. его перевели в
деревню Ваймуша на Обозерский лесопункт, где было сконцентрировано
ссыльное духовенство. Батюшка подружился со своим напарником,
священником из-под Весьегонска; поселили их в крохотной комнатушке
при домике, отведенном группе монахинь – это было великой
милостью Божией, потому что, плотно закрыв окна и двери, они
могли спокойно совершать службы Страстной седмицы и Пасхи.
Большим утешением были иногда присылаемые из дома посылки
– впрочем, до адресата доходили они далеко не всегда: так
и не дождался батюшка очень нужных ему посланных из дома сапог...
В 1933 г. отца Алексия освободили,
и он приехал в Тверскую область, где получил назначение в
храм села Мало-Фоминское Весьегонского района, где занялся
ремонтом церкви, закрытой из-за ареста священника.
В 1932-1933 гг. во время проведения
кампании по паспортизации матушку отца Алексия Анну Николаевну
лишили московской прописки, отобрали дом и нехитрое имущество.
Она приютилась у знакомых и написала в Весьегонск жене напарника
отца Алексия – Павле Федоровне; вскоре удалось перебраться
в домик в селе Мало-Фоминском. Здесь, на опушке огромного
леса, прожил отец Алексий с семьей последние четыре года своей
жизни.
16 февраля 1938 г. отца Алексия вызвали
в райцентр «для проверки паспорта» – больше родные его не
видели. Следователь НКВД предъявил священнику обвинение в
антисоветской агитации; поводом к аресту послужила короткая
проповедь отца Алексия, сказанная во время отпевания в Мало-Фоминской
церкви. Из показаний отца Алексия следует, что он в проповеди
«выразил среди верующих свое удивление тем, что в один день
приходится хоронить три покойника, так как раньше таких случаев
было мало, и здесь призвал к покорности Божией». На обвинения
отец Алексий отвечал твердо: «Антисоветской агитации я не
вел». Но проповедь отца Алексия была истолкована в интересах
следствия.
6 марта 1938 г. тройка НКВД приговорила
отца Алексия к расстрелу.
8 марта 1938 г. протоиерей Алексий Никольский
был расстрелян и погребен в общей безвестной могиле. Память
священномученика Алексия совершается в день его смерти – 23
февраля (8 марта), а также в день празднования Собора новомучеников
и исповедников Российских – 25 января (7 февраля), если этот
день совпадает с воскресным днем, а если этот день с воскресным
днем не совпадает, то в ближайшее воскресенье после 25 января
(7 февраля).
Составитель
протоиерей Николай
Погребняк
Источники,
использованные для составления жития:
Архив УФСБ РФ по Тверской области.
Арх. №22057-С, л.3,6-11,14-16.
ЦГАМО, ф.65, оп.1, д. 170, л. 14 об.
|
